Сегодня 15 июля 2020
Медикус в соцсетях
 
Задать вопрос

ЗАДАТЬ ВОПРОС РЕДАКТОРУ РАЗДЕЛА (ответ в течение нескольких дней)

Представьтесь:
E-mail:
Не публикуется
служит для обратной связи
Антиспам - не удалять!
Ваш вопрос:
Получать ответы и новости раздела
03 марта 2003 18:34   |   Ягодка П.Н. – Жизнь в мире неведомого. Москва

Психиатрия вчера и сегодня

 
Предубеждение против психиатрии возникло не без оснований, особенно если оглянуться на прошлое.
В средние века в католических странах Западной Ев­ропы душевнобольных считали одержимыми бесом — до­статочно было объявить кого-нибудь из них колдуном или колдуньей, чтобы его отправили на костер и сожгли под аккомпанемент молитвенных песнопений. Даже в XIX веке между учеными шел спор, являются ли психи­ческие заболевания следствием греховности, порочности человеческой души.
Гораздо гуманнее относились к больным в славян­ских странах — Польше к Чехословакии и особенно в России. Еще так называемый Стоглавый собор, созванный Иваном Грозным в 1551 году, постановил отправ­лять психически больных для призрения в монастыри, ко­торые должны были о них заботиться. Правда, многие нищенствовали, бродили по необъятным русским просто­рам, но их никогда не преследовали и почитали как по­лусвятых, «блаженненьких», юродивых. Некоторые даже были знамениты как прорицатели.
Первая русская специальная психиатрическая боль­ница — Преображенская — была построена в 1806 году в Москве на улице Матросская Тишина. И сегодня еще стоит это невысокое здание. Так вот, в Преображенке в свое время долгие годы лежал студент духовной акаде­мии Корейша, к которому купчихи ездили за советами. Деньги за визит опускались в кружку и шли потом на улучшение быта больных, находящихся в довольно труд­ных условиях. Говорят, что даже император Николай I тоже собирался или действительно приезжал инкогнито к Корейше, причем он хотел знать его мнение о какой-то важной дипломатической акции России, чуть ли не о Крымской войне.
Корейша, многие годы страдавший шизофренией и не лечившийся, говорил сам с собой, на вопросы отвечал не по существу, его речь часто бывала бессвязной, а между тем каждое его слово толковалось пришедшими за сове­том как откровение, его старались понять именно так, как это могло устроить посетителей, словом, очень часто желаемое принималось за действительное. Нередко име­нем Корейши прикрывались, пользовались им в неблаго­видных целях.
Когда Корейша умер, прощаться с ним нахлынула по­чти вся богомольная Москва, и каждый старался унести с собой цветок, кусок еловой веточки или горсть песку, которым в течение трех дней обильно посыпали полы в церкви, где стоял гроб с телом покойного. О смерти Корейши  и обо всех подробностях  его  погребения  сооб­щали  в  московских  газетах  как  о  важном  событии.
Те времена, когда Корейшу могли считать святым, канули в вечность. Больницы уже не открыты за плату для публики, которая посещала их с различными це­лями: «Кто из милосердия, кто по нужде, а кто и для развлечения». Теперь никому не придет в голову обра­щаться к частной благотворительности для улучшения обслуживания психически больных, а раньше это дела­лось нередко. Так, в одной из больниц есть Королев­ский корпус, построенный на деньги купца Королева, в семье у которого были душевнобольные. Почти все моск­вичи знают Канатчикову дачу, где находится самая большая психиатрическая больница. Кроме денег, для ее постройки нужна была земля. Купец Канатчиков отказы­вался продать для этой цели свою дачу. Никакие уго­воры не помогали. Тогда городской голова Алексеев, будто бы потративший на эту больницу около миллиона собственных денег, на большом купеческом собрании об­ратился к нему: «Продайте, я готов на коленях вас умо­лять об этом». Канатчиков ответил: «Раз сказал нет, значит, нет. Продавать не буду. А вот коли станешь сей­час передо мной на колени, даром отдам»… И городской голова Алексеев, один из первых богачей, в присутствии многочисленного московского купечества, со словами «Не для себя прошу» опустился на колени… На территории Канатчиковой дачи построили Алексеевскую психиатриче­скую больницу (ныне больница имени Кащенко).
Так было в городе. Сравнивать же положение с меди­цинской помощью психически больным в деревне до рево­люции все равно, что сравнивать большое трех-четырехзначное число с нулем. Организованной психиатричес­кой помощи в те времена почти не существовало. Психиатров на селе не было. Прибегали к помощи «бабок». В редких случаях везли в ближайшую земскую больницу, где один врач лечил по всем специальностям. Мое первое знакомство с психически больным произо­шло именно в такой больнице в 1915 году, в посаде Соль­цы Псковской губернии Порховского уезда. Туда я при­ехал на зимние каникулы к дяде — врачу. Однажды вечером зашел разговор о психических заболеваниях, о предрассудках по отношению к ним, о тяжелом тогда положении больных. Утром дядя спросил меня: «Ты не побоялся бы встретиться с психически больным?» Я от­ветил: «Конечно, нет, ведь ты же их не боишься».— «Тогда приходи через час-полтора в изолятор: звонили, что к нам везут такого». Я был на месте значительно раньше назначенного времени и с нетерпением ждал. Гораздо позже, чем предполагалось, появились сани, за­пряженные парой лошадей. На них трое мужчин: двое придерживали связанного веревками третьего. Сани оста­новились перед крыльцом. Сопровождающие пожалова­лись, что добираться пришлось больше суток, ночевали в холодном сарае, так как никто не пожелал впустить в теплую хату «сумасшедшего».
Неожиданно больной попытался встать, но ему это не разрешили. Вышли врач, сестра и два санитара, прибли­зился и я. С ужасом увидел, что человек туго связан ве­ревками, от которых на ногах и на руках образовались отеки. У него были запекшиеся губы, отекшие веки, си­няки под глазами. Он с трудом ворочал языком и все время просил пить. Больного внесли в изолятор, развя­зали веревки и тут же осторожно затянули руки и ноги мягкими полотенцами, дали порошок. Он его спокойно вы­пил, предварительно спросив почему-то у меня: «А пить можно?» И уснул. Спал несколько часов.
Нечего и говорить, что я искал любого повода, что­бы зайти к нему. Он меня слушался больше других, и это мне нравилось. На следующее утро мужчина был уже на ногах, ходил по палате, смотрел в окно, узнал место, куда его привезли. Была ли правильной его речь, сей­час не припомню, но помню, что он без конца просил, чтобы его отпустили домой. Ему спокойно отказали, со­ветовали съездить еще в Псков или Порхов, а затем до­мой. И опять этот человек обратился ко мне, четырна­дцатилетнему мальчишке, с вопросом: «Они не обманыва­ют?» Я отвечал так, как подсказывал мне мимикой и жестами дядя. Больной согласился. Его усадили в возок вместе с физически сильным санитаром. Падал мелкий снежок. Сани тронулись, увозя моего первого «пациен­та»… Не исключено, что именно эта встреча пробудила во мне интерес к психиатрии…
До Октябрьской революции лечение психически боль­ных и забота о них вне больших городов осуществля­лись земством. Прежде всего, вставал вопрос: сколько специальных коек надо в той или иной губернии? Этой проблемой занимался знаменитый земский психиатр В. И. Яковенко. Он ездил из деревни в деревню, лично беседовал с людьми, которые слыли «сумасшедшими», и после трехлетней работы пришел к выводу, что в Мос­ковской губернии на тысячу здоровых приходилось трое больных (3:1000). Это соотношение проверялось потом в других местах и всюду подтверждалось с небольшим отклонением. Исходя из данных переписи и была запро­ектирована в селе Мещерском Подольского уезда Мос­ковская губернская психиатрическая больница (ныне это Московская областная психиатрическая больница имени В. И. Яковенко). Подобные больницы строились земствами и в других местах: Костроме, Курске, Екатеринославе, Однако число их было невелико, и психиче­ски больных долгое время приходилось возить за сотни километров, даже из одной губернии в другую.
При Советской власти этому самому заброшенному участку медицины было уделено необходимое внимание. Основным принципом советского здравоохранения стала профилактика болезней и приближение медицинской по­мощи к населению. В психиатрии в свете этого необходи­ма была, прежде всего, децентрализация больниц специ­ального назначения. В Министерстве народного здраво­охранения был создан отдел психиатрической помощи. Он развертывал работу в зданиях бывших монастырей, в крупных поместьях, планировал и осуществлял строитель­ство новых больниц, руководил их деятельностью. Актив­ное участие в этом принимали Семашко, Кащенко, Яко­венко, Литвинов, Прозоров и другие.
Наиболее близко к широким слоям населения долж­ны были стать психоневрологические диспансеры, на них-то и возлагалась в основном профилактическая работа. Кроме того, в конце 20−х и начале 30−х годов существова­ли специальные наркологические диспансеры, занимав­шиеся как профилактикой, так и лечением алкоголиков и наркоманов.
В результате страна была покрыта сетью тщательно продуманной и широкоразветвленной психиатрической помощи. Многих интересует, как именно организована эта помощь в целом по Советскому Союзу и по той рее-публике, в которой они живут, по их области. Но детали этого большого и сложного дела нужны лишь для специ­алистов—организаторов здравоохранения. Нам же важ­но знать, что в каждом республиканском Министерстве здравоохранения есть главные специалисты, осуществля­ющие руководство психиатрической помощью в респуб­ликах, и областные психиатры — в областях. Кроме того, в каждой области имеется областной психоневрологичес­кий диспансер, работающий в тесном контакте с той или иной психоневрологической больницей. Таким образом, ни один больной не остается без необходимого лечения. В некоторых республиках, например в Белоруссии, име­ются, кроме областных, и районные психиатры, и район­ные, или чаще межрайонные, психиатрические больницы, обслуживающие 2—3 района. При такой постановке дела медицинской службе известен каждый больной, прожива­ющий на ее территории. Он наблюдается одним и тем же диспансером и при необходимости стационирования по­падает в одну и ту же больницу, что имеет немаловаж­ное значение. Врач, располагая достоверными сведения­ми о предшествующих состояниях больного, имеет воз­можность более точно установить диагноз и определить, в какой именно помощи больной нуждается.
Надо отметить, что больницы хорошо оборудованы, размещаются в просторных светлых зданиях, укомплек­тованы квалифицированными врачами и подготовленным средним медперсоналом, имеют возможность в трудных случаях пользоваться консультациями крупных специа­листов — профессоров и доцентов. Лечение больных про­водится на самом высоком современном уровне, применя­ются новейшие как отечественные, так и зарубежные ме­дикаменты.
Мы уже говорили, что в психиатрическую больницу человек попадает не сразу. (В качестве примера возьмем условия Москвы.) Предварительно обычно обращаются в районный психоневрологический диспансер. Районный психиатр и его помощники — участковые врачи должны заботиться о всех психически больных своего района, должны их лечить амбулаторно или стационировать, если это необходимо, должны наблюдать за ними после выписки и немедленно приходить на помощь, если она требуется. Многие больные, находящиеся на инвалиднос­ти, живут в семье или имеют опекунов, найти и офор­мить которых — тоже забота диспансера. Перечислить его конкретные обязанности довольно трудно — к ним отно­сится все, что относится к больному: и оформление пенсии, инвалидности или опеки, и получение благоуст­роенной квартиры, и наблюдение за состоянием не толь­ко больного, но и его соседей, членов его семьи. Участ­ковый психиатр становится, так сказать, домашним вра­чом своего пациента, устанавливает с ним многолетние дружеские связи.
Общее руководство всеми психиатрическими учреж­дениями Москвы возлагается на городского психиатра. Однако деятельность его этим не ограничивается: в его ведении находится и так называемый психоприемник.
Несмотря на то, что сейчас не только в любом обла­стном, но и в районном городе психически больным обеспечена квалифицированная помощь, тяга их в Моск­ву остается очень сильной. Человек чаще всего рассуж­дает так: если не помогли «свои» врачи, то московские должны обязательно помочь. И в сопровождении родных или самостоятельно, даже тайком, он отправляется в путь. Долго ли, коротко ли длится путешествие, сказать трудно, но, в конце концов, после всяких приключений он оказывается на одном из московских вокзалов. Чаще всего с помощью дежурных больные попадают в меди­цинскую комнату и после осмотра врачом получают на­правление в психоприемник. Это самый легкий и благо­получный исход путешествия.
Иногда все бывает значительно сложнее. Люди на­чинают странствовать по Москве в поисках «предназна­ченного им» доктора, который должен их исцелить. Не­которые из путешествий могут быть описаны как целые новеллы, особенно если больные приехали не только за помощью к врачу, но «попутно» к кому-нибудь из обще­ственных или государственных деятелей с очередным «ошеломляющим» предложением.
К этим больным и вызывается неотложная или скорая психиатрическая помощь, забирающая их прямо из учреждений, вокзалов, театров, с площадей и улиц и пр.
Врачи, работающие в психоприемнике, встречаются с самыми необыкновенными картинами бреда, с яркими патологическими личностями. Немало там и очень трудных, диагностически неясных случаев, сложных практических ситуаций, без разрешения которых больных нельзя выписывать и возвращать по месту жительства. Только чрезвычайно высокая квалификация и огромный опыт врачей позволяют им с честью выходить из самых сложных положений.

Поделиться:




Комментарии
Смотри также
03 марта 2003  |  18:03
Тревожные симптомы при начале психического заболевания.
Нередко бывает так, что болезнь начинается исподволь, когда окружающие даже при самом внимательном, самом чутком и сердечном отношении к человеку не сразу замечают, что он болен. Предположить такое у своего близкого не так легко даже специалисту-психиатру, обычно не обращающему на своего сына или племянника, так сказать, специального внимания. Всякое изменение психического состояния люди совершенно естественно склонны объяснять психологически понятными причинами: плохое настроение потому, что не состоялось свидание с любимой девушкой, мрачен потому, что получил тройку на экзамене, а рассчитывал на большее, и прочее.
26 февраля 2003  |  13:02
Причины психических болезней
Единой причины психических заболеваний нет. И настоящий уровень науки еще не всегда позволяет точно установить, отчего они возникают. Однако уже очень многое можно сказать. К психическим заболеваниям с установленной причиной, или, как говорят, этиологией, относятся так называемые органические поражения, вызванные, например, травмой мозга, атеросклерозом, старческими атрофиче-скими процессами, инфекционные. В этих случаях поражается само вещество мозга, его клетки и волокна, питающие его сосуды, его оболочки.
13 февраля 2003  |  16:02
Сон как метод диагностики
Впервые мысль о возможности использовать сновидения для диагностических целей была высказана Галеном. Великий врач древности посвятил этому вопросу специальный трактат. В нем он, в частности, описывает случай, когда больному приснилось, что нога у него каменная, а через некоторое время наступил паралич ноги. Примеров такого рода немало. Сам Гален подразделял сновидения на три категории: кроме сновидений, зависящих от «мысли» и от «тела», он допускал еще и пророческие сны.
31 января 2003  |  07:01
Будьте невосприимчивы к беспокойству
Сильный ум может генерировать положительные мысли и тем самым помогать вести тело по пути здоровья. Но ум может быть также источником негативных мыслей и внушений, и наше тело должно быть достаточно сильным, чтобы противостоять этому. Правильно функционирующий организм должен иметь защиту против негативных психических влияний.
16 января 2003  |  10:01
Шесть основных страхов
Большинство людей на вопрос о том, чего они больше всего боятся, отвечают «Я ничего не боюсь». Такой ответ не соответствует действительности, поскольку каждый из людей в то или иное время испытывает один или несколько следующих основных человеческих страхов: страх бедности, страх болезни, страх старости, страх критики, страх потери любви и страх смерти.